Вот есть у меня братик.
Абычный такой, родной. Но младшенький. Ничо так, братик как братик. Тока с недостатком.
Падлюка он блять.

Он вапще, как тока родился, так сразу и падлюка. Даже исчо до рождения мне траблы устраивал.
Вот, например, сидит он у мамы фпузе и траблы устраивает. То иво тошнит и мы на море не идём, то у нево тохсикоз какой-то, а у мамы нервы на меня наматывает.
А я ж исчо маленькая была, хуле… И мне нипанятно было, пачиму у папы в бальшой жывот можна стукать, а у мамы нильзя.

Паморде я палучяла обидно. И ножык мне перочинный за 3р.50коп не купили, хатя я давно прасила. Патамушта я тёте Миле сказала, што у мамы жывот бальшой и папа в ниво снизу заглядывает.
Тагда мама мне дала паморде и ножык не купила.
Вот такой вот он гад был.

Патом мама уехала на пару дней пакупать мне иво. Тока нахуй он мне всрался? Я ж не прасила. Я прасила ножык.
Но мне падарили братика.
Йоптваюмать.
Пасматрела я на падарочег и нихуя нипаняла.
Он был такой пративный и длинный и худой и синий. И орал сильно. А кагда не орал и спал, то глоза у ниво были страшные. Синие такие. Но спал он ретко, патамушта всегда орал.
А мне говорили спеть ему песенку.

И вот я паю иму песенку, а вадваре поцоны орут. Типа «Надька, Надька! Выхади!». А мне низя.
Нада песенки петь.
И каробку трясти. Иму исчо коляску не купили, так он пока в каробке лежал от колонки S-90. И я иво тиха нинавидела.
Патом он стал пабольше и орать стал громче. И жрать нихател. Вапще.
Я маме говорю, што он жрать нихочет и паэтому орёт. А мама говорит, што так нада и штоб я прыгала. Тагда он рот откроет и будет жрать.
Не, я ево панимаю, мне хоть прыгай хоть не прыгай, а аффсянку я жрать нибуду, а тоже буду орать. Но я-то тут при чём?!
Я во дворе прыгать люблю.

А исчо у него был маленький хуй и он много срал. Какашки были жыдкие и многа. Сильно воняло. А кагда мама уходила на Привоз за прадуктами и он обсерался, мне нада было петь иму песенки и трясти каробку. А он вонял сильно и я один раз обрыгалась прямо в каробку.
А патом пришла мама с базара, дала мне паморде и стала учить иво разматывать и заматывать. А мне было противно, патамушта иво маленький хуй и жопка были в жыдком гамне.
И так было долго.

А патом я научилась иво пиздить.
Он уже ходить начал и траблов стало больше. Как-то раз надыбал папино пиво. Не, он исчо иво не пил. Но бутылку разбил и сам себе розочкой лобешник порезал. И орать стал сильно. А кровищи много было и он бегал по всей квартире сперепугу и я иво ловила. Вся перемазалась, но поймала. А он орёт и мне страшно. Я иво выпустила и побежала к тёте Миле. А та была какая-то сильно весёлая и там у них гости были.
Люди братика снова поймали и намотали иму полотенце.

Патом прибежала с работы мама и дала мне паморде. Несильно так, всиво два раза. Но я всё равно абиделась, патамушта нипричём.
Башку иму зашыли нитками и он долго ходил как волейбольный мяч.

А потом он залез на подоконник и коленом пробил стекло. Опять сильно орал и был прикольно-белого цвета. Ногу тоже зашыли нитками и стало мне спокойно.
Паморде мне не дали, патамушта я была во дворе, а дали папе и дяде Вите.
Папе зря, а дяде Вите правельно. Я иво не люблю, патамушта он тоже воняет и ночью громко паёт песенки и стучит в двери.
Дядя Витя реткий казиол.

А потом братик вырос исчо больше и стал у меня тырить разные девайсы.
У меня много разных девайсов – гаичьки, болтеки, винтики… исчо разные пистолеты были, рагатки, самастрелы… всё нужное для нормального развития.
А он их тырил.
А я иво пиздила.
А он жаловался маме и папе. Мама мне давала паморде, а папа говорил, штоб я иво пиздила больше.
Патамушта нехуй.
А я папе говорила, што он ябедничает и я палучаю паморде. А папа говорил, што нада пиздить исчо больше, штоб не жаловался.
Так мы и жили.

А один раз этот засранец залез ко мне в комнату и разворошыл все мои коробочки с разными девайсами. Я была в школе и он думал, что пролезет.
А вот хуй! Не пролезло.
Я дневник забыла дома и меня за ним послали.
И вот я прихожу, а он в моей комнате шароёбицца и всё тырит и ломает.
Летсо у меня стало такое, што он вспомнил раннее деццтво и быстро абасрался.
И стал орать очень сильно, я аж сама испугалась, хоть исчо и не успела его ёбнуть ниразу.

А он проскользнул мимо меня и съебался в родительскую спальню и залез за спинку кровати. Я туда не могла протиснуться. Я тока успела дойти до середины спальни, каг на пороге появилась мама с большой диривянной лошкой в руках.
Она каг раз жаркое готовила. И вот она эту самую лошку со всей дури запустила в меня. А ложка внатуре была очень большая.
А этот придурок вылез из-за кровати пазырить.
Я пригнулась, и лошка попала ему прямо в лобешник.

Бля…. Такого я никогда не в жизни не видела!
Агромная диривянная ложка разлетелась в щепки!
Это был полный пиздец!
Бля… как он орал… мама дарагая…

А паморде мне тоже патом нехуйово досталось. Мокрой тряпкой. Но я разозлилась и всё настучала папе.
Низнаю, што он там маме долго объяснял, но патом меня за братика щемить перестали, а тока рычяли иногда.

ЗЫ. А ножык я сама себе купила.
Спиздила у дяди Вити деньги, када он пьяный возле своей двери лежал обоссаный и вонял.
Хароший такой ножык. Фсе поцоны завидовали

Розказ конечно не новый но прикольный.